Информация к новости
  • Просмотров: 1335
  • Дата: 11-03-2018, 12:00
11-03-2018, 12:00

Глобальное общество риска VIDEO

Категория: Новости / Статьи


 

На сегодня уровень системных рисков является умеренным, однако существует вероятность его повышения в следующем году. Ключевые риски для финансовой стабильности – прекращение сотрудничества с МВФ, медленные структурные изменения в экономике, низкая эффективность работы государственных банков и слабость правовой системы. Об этом говорится в четвертом Отчете о финансовой стабильности НБУ, опубликованном по итогам прошедшего года. Что такое риски и какую роль они играют в нашей жизни сегодня?

 

«Общество риска» по Ульриху Беку

В последней трети ХХ в. человечество вступило в новую фазу своего развития, которую современные исследователи называют «обществом риска». «Общество риска» – это постиндустриальная формация. От индустриального общества оно отличается тем, что если для индустриального общества характерно распределение благ, нацеленное на обеспечение дальнейших циклов воспроизводства, то для «общества риска» характерно распределение опасностей и обусловленных ими рисков.

Глобальное общество риска VIDEO

 Опасности, проявляющиеся в данном обществе, принципиально отличаются от прежних тем, что они не имеют границ ни в пространстве, ни во времени. Ульрих Бек разработал концепцию «общества риска». Вопреки прогрессистским ожиданиям, с развитием технологической и научной базы риски не только не исчезают, но производятся в еще большем количестве. Риски начинают угрожать не только жизни индивида, но и всему обществу в целом. Производство рисков осуществляется во всех сферах жизнедеятельности общества: экономической, политической, социальной, что становится особенностью рисков всего процесса модернизации.

Суть возникновения рисков в постиндустриальном обществе состоит в том, что «логика производства богатства» индустриального общества заменяется сегодня «логикой производства риска». У. Бек пишет: «Риски порождаются индустриальными, то есть технико-экономическими решениями и соображениями полезности. Современные риски отличаются от разрушений, порожденных войной, их «нормальным» или, точнее, их «мирным» производством в центрах рациональности и процветания, с благословения и при гарантиях закона и социального порядка».

Риск может быть определен как систематическое взаимодействие общества с угрозами и опасностями, которые порождаются процессом модернизации как таковым. Производство рисков осуществляется во всех сферах жизнедеятельности общества, поэтому невозможно дистанцироваться от рисков в современном мире. Можно говорить только о минимизации рисков и даже управления ими.

 

Диалектическая природа риска

Всякое общественное производство имеет двойственную, созидательно-разрушительную природу. «Общество риска» – это такой взгляд на характер созидания общественной жизни, когда производство благ и бедствий, достижений и потерь трактуются как две равнозначные стороны данного процесса. Не «прогресс» и его «социальные последствия», а порождение риска каждым социальным действием, каждым актом производительной деятельности человека. Поэтому потенциально всегда существуют две возможности, две траектории – накопления и растраты, подъема и спада, позитивных и негативных социальных изменений, в конечном счете, эволюции и деградации. Отсюда теоретически существуют два качественно различных типа переходного общества: созидательный и разрушительный. В обоих производство богатства и рисков идут бок о бок. Однако способ этих производств резко различен. Общества созидательного типа, несмотря на риски и опасности, осуществляют переход к высокой (не обязательно западного типа) модернизации, наращивают свой творческий потенциал. Общества противоположного типа отмечены прогрессирующей демодернизацией. Расходуя и просто расхищая свой креативный потенциал и ресурсы, необходимые для жизни, подобные общества становятся периферией глобального социетального (общество в целом) пространства или могут вообще исчезнуть с исторической арены. Методологически социология риска исходит также из того, что опасность, риск могут быть как результатом эволюции общественной системы, постепенно накапливаемых ею негативных изменений, так и продуктом целенаправленного конструирования и манипулирования. Концепция общества риска придает фундаментальное значение среде обитания человека во всех ее измерениях. Чем интенсивнее мир будет глобализироваться, тем большую роль среда станет играть в процессах социального производства и воспроизводства. Среда жизни не инертна: риски, носителями которых могут быть как природные вещества и процессы, так и социальные акторы, попадая в среду, мигрируют в ней, накапливаются, трансформируются и возвращаются к человеку в форме новых вызовов к устоявшимся практикам и социальному порядку. В известном смысле общество риска можно определить как общество «вызовов и императивов среды окружения».

 

Социология глобального риска

Социология риска трактует анализируемые структуры и процессы как вероятностные. Абсолютного блага не существует – всегда есть цена достижения конкретного блага. Способна ли сегодня социология вычислять цену конкретных рисков – этот вопрос остается открытым. Поскольку никто не обладает абсолютным знанием обо всех рисках, и разные социальные группы имеют свои приоритеты, а связанные с ними эксперты дают различные прогнозы относительно масштаба возможного ущерба, в решениях, принимаемых политиками, всегда заложен риск. Вероятностный подход, лежащий в основе концепции, означает, что сегодня никакие проблемы не могут быть решены «полностью». Никакой социальный порядок, никакая модель общественного устройства не могут трактоваться как устойчивые и тем более как идеальные. Происходящие у нас на глазах трансформации зрелых, веками устоявшихся демократических режимов, равно как и метаморфозы западной демократии, – лучшее тому подтверждение. Процесс глобализации лишь усиливает растущую неопределенность, неоднозначность условий человеческого существования. Помогают ли старые практики адаптироваться к стремительно изменяющимся состояниям среды человеческого обитания? Или же адаптация отождествляется с «выживанием», когда любые средства хороши? Социологам еще предстоит квалифицировать это состояние перманентной неопределенности условий человеческого существования. Это и есть та новая социальная реальность всепроникающего и всеохватывающего риска, в которую вступил мир в ХХІ в. Оборотная сторона этого состояния – коллективная безответственность, невозможность вычисления конкретного виновника риска. В глобализирующемся обществе риска существенно возрастает цена времени как параметра любого социального действия. Нельзя переждать, перетерпеть проблемы, порождаемые этим обществом. Чем дольше оттяжки, бездействие (и неважно, вызваны ли они недостаточным знанием о риске, сопротивлением рископроизводителей, бюрократическими проволочками или отсутствием надлежащих ресурсов, тем несравненно выше плата за риск. Поэтому необходима постоянная и интенсивная рефлексия, анализ и всесторонняя оценка, конструирование новых средств защиты. Проблема времени имеет также и культурное измерение. Мы привыкли говорить о культуре как хранилище ценностей, знаний, умений, то есть интеллектуальных и моральных благ. В условиях нарастающей скорости перемен культура просто не успевает дать ответ на базовые вызовы, порождаемые все новыми рисками. Возможные рецепты преодоления последствий рисков в ней не успевают закрепиться, тем более получить статус культурной нормы. И тогда культура отступает, «санкционируя» архаичные ценности и языческие силовые практики. Стихийные бедствия, техногенные аварии и затяжные вооруженные конфликты порождают гуманитарные катастрофы – ситуации, когда сообщества людей не способны прокормиться собственным трудом и могут существовать только за счет притока извне ресурсов, технологий, ноу– хау и т.д. Это вызывает необходимость интерпретировать и исследовать гуманитарные катастрофы как специфический тип социального порядка и образа жизни. Появление наряду с «оазисами» модернизации скрытых и явных зон гуманитарных катастроф есть прямое подтверждение тезиса о принципиальной двойственности процессов социальных изменений.

 

Социальная рискология

Сегодня в нашем обществе нет консенсуса относительно базовых ценностей и целей. Нет и согласованного проекта будущего. Мир представляется потенциально опасным, состоящим из враждующих группировок и кланов мировых элит. Уровень доверия к государственным структурам «ниже плинтуса». Защиту может обеспечить только принадлежность к «своим». Отсюда – основополагающей нормативной моделью общества является безопасность, выживание, сохранение накопленного или ранее приобретенного. Интеграция достигается прежде всего на путях поиска общего врага, т. е. практикуется «осуждающая модель безопасности». Важная составляющая доминирующего взгляда на мир – императив управляемости. В обществе риска политика все более превращается в манипулирование обществом, ресурсами которого выступают экономическое или силовое принуждение, блокирование самоорганизации снизу. Для собственно политической жизни характерны крайний цинизм, равнодушие властей предержащих к гарантиям личных прав и свобод всех остальных. В повседневных практиках большинства групп населения преобладают потребительский и перераспределительный мотивы. Трудовая этика в массе населения утеряна: благополучие приносят связи, знакомства, удача, наконец, принуждение и насилие, но не повседневный напряженный труд. Созидание, как основополагающая форма социального действия и, следовательно, как социально-историческая категория, теряет смысл. Источники ресурсов видятся не в инвестициях или мобилизации интеллектуального потенциала, но в силовом перераспределении уже «приватизированных» кем-то ресурсов.

 

Производство и потребление рисков

Производство рисков как потенциальной угрозы и как реально нанесенного вреда имеет свой порядок, свою, по выражению Ч. Перроу, «вторичную нормальность». Процессы общественного производства и воспроизводства рисков являются всеохватывающими именно потому, что замыкаются через среду – природную, техническую, социальную. Еще в середине XX в. многим казалось, что можно успешно «разводить» производство «полезностей» и «отходов», благ и бедствий, катастрофы и рутину повседневности, военные действия и мирную жизнь. Пространственное и социальное обособление оазисов «процветания» и «остальной территории», мира богатых и бедных представлялось нормальным. Современный же мир «глобальной деревни» конечен, неразделим и взаимопроницаем. Постоянно производимые обществом «последствия» никуда не исчезают – перемещаясь, накапливаясь, трансформируясь, они в совокупности формируют среду жизни настоящего и будущего поколений, от которой нельзя спрятаться. Историческая эпоха «дистанцирования» закончилась. Дихотомия «производство – отходы» оправдана лишь с утилитаристской точки зрения. Анализ показывает, что производство рисков не только имманентно (присуще изнутри) всякому виду общественного производства – оно является прибыльным делом, мотивом, ресурсом и орудием борьбы конкурирующих групп. Производство рисков стало не только инструментом борьбы кланово-корпоративных структур, но превратилось в ценность и в предмет торговли между бюрократией и частными агентами этого производства. Однако производство рисков субстанционально асимметрично. Легче сделать ошибку, нежели ее исправить. Сиюминутная выгода, как правило, оборачивается длительными и дорогостоящими потерями. Это касается всех сторон общественного производства. Коль скоро производство рисков в широком смысле слова прибыльно, оно должно быть защищено. Акторы, производящие риски, стремятся создать нужный им социальный порядок, который затем пытаются навязать обществу.

Риск-потребители понуждаются к игре по правилам риск-производителей. Устанавливаемый таким образом социальный порядок способствует конвертированию энергии распада в теневые и криминальные структуры, поскольку они по-своему защищают человека и дают ему шанс на выживание.

Риск-производители склонны рассматривать конкретные территории и населяющие их общности как ресурсные ареалы, то есть, как источники власти и богатства, тогда как риск-потребители видят в своих городах и поселках прежде всего пространства, необходимые для жизни. Формирующийся новый порядок не ориентирован на защиту рядовых граждан и обеспечение их витальных потребностей, поскольку этот порядок есть результат движения и закрепления во властных структурах производителей риска. Поэтому и в сознании властвующей элиты, и в массовом сознании социальный порядок чаще отождествляется с принуждением и насилием, нежели с законом.

Всякий социальный порядок зиждется на «абстрактных системах» и доверии к ним (Гидденс). Если каждый раз эти институты и правила конструируются самими игроками «по случаю», то такого рода неформальные отношения разрушают социальный порядок. Содержание подобных неформальных отношений – архаика, но архаика специфическая (теневая, криминальная, коррупционная). Формальные институты и писаные законы существуют, но их реальное действие ситуативно, подчинено сиюминутным интересам действующих акторов.

 

Предсмертные конвульсии старого мира

В обществе риска утилитаризм становится главенствующим принципом организации социального порядка и поддерживающих его институций. В обществе риска нарушен сам механизм формирования социального порядка: социальная рефлективность общества, под которой понимается критика этого порядка «изнутри». По сути, мы теряем способность отличить главное от второстепенного, стратегическое от тактического. Поэтому в отчете Нацбанка ключевой риск для финансовой стабильности – прекращение сотрудничества с МВФ, и все с этим молча соглашаются. Но это только в краткосрочной перспективе, в долгосрочной же перспективе такое сотрудничество само является риском, но этого уже никто не может увидеть.

Превращение выборов в торг населения с существующими властями, а не их обновление – один из индикаторов этой ситуации. Сегодня социальный порядок находится под давлением внешних сил. В социальном порядке общества риска всевозрастающий вес приобретает его кризисная, чрезвычайная составляющая.

Теракты и катастрофы становятся настолько перманентными, что в мирное время социальный порядок все чаще обеспечивается чрезвычайными мерами и средствами. Крайней формой устанавливаемого порядка в обществе риска является критический социальный порядок как полное разрушение «нормального» образа жизни и регулирующих его легальных практик.

Критический порядок есть совокупность силовым образом приватизированных социальных порядков. Слабость легитимных социальных институтов, всеобщий страх и недоверие, превращение непосредственной среды жизни в опасную и враждебную – главные детерминанты данного порядка. Критический социальный порядок создает почву для накопления разрушительного потенциала и является несомненным признаком процессов разложения в обществе перед возникновением чего-то абсолютно нового!



Если вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Loading...


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.