Война стационарного бандита

В октябре 2026-го самые скандальные новости поступали к нам из Вашингтона, реже – из Киева или Москвы. Но как минимум один резонансный скандал вспыхнул на украино-молдавской границе.

15 октября полиция Молдовы задержала у села Голошница двух украинских пограничников на моторной лодке. Сотрудники ГПСУ незаконно проникли на территорию соседней страны во время преследования 49-летнего мужчины, который пытался покинуть Родину, переплыв Днестр. Беглец утверждал, будто стражи границы били его веслом по голове и хотели утопить. В молдавской больнице у него действительно диагностировали сотрясение мозга.

Это далеко не первый случай, когда представителей государства обвиняют в неподобающем поведении. К сожалению, за годы большой войны число подобных прецедентов резко возросло. И каждая такая история возмущает многих украинцев до глубины души.

Отечественное возмущение тесно связано с идеалистическими представлениями о природе государственной машины.

Мы привыкли рассматривать государство как плод добровольных договоренностей между людьми. Как нечто изначально созданное для блага людей и для защиты их интересов. А пограничники, бьющие беглого гражданина веслом по голове, плохо вписываются в эту схему.

Но, помимо наивной договорной теории, существуют и другие версии происхождения государства. Так, еще в 1990-х американские экономисты Мансур Олсон и Мартин Макгуайр предложили оригинальную теорию "стационарного бандита".

Ее суть в следующем. Исторически мирное население страдает от набегов кочевых разбойников, которые грабят людей до нитки и удаляются восвояси. А затем появляется новый тип грабителя – стационарный бандит. Захватив определенную территорию, он остается там навсегда.

Оседлому разбойнику невыгодно забирать у населения все подчистую: в этом случае люди вымрут или перестанут трудиться, и грабить будет некого. Поэтому правитель-бандит оставляет своим подданным какую-то часть заработанного, превращая хаотичный грабеж в систематическое налогообложение. Чтобы собирать больше дани, он старается поддерживать в собственной вотчине порядок и не допускает туда других бандитов. Так рождается государство.

Со временем система, построенная на грубом насилии, эволюционирует. Зависимость стационарного бандита от благополучия его подданных постепенно возрастает. Возникает иллюзия некоего добровольного "общественного договора". Налоги начинают восприниматься как "плата за государственные услуги", а чиновники и силовики – как "нанятые менеджеры".

Если мы примем теорию Олсона и Макгуайра в качестве рабочей, то многое прояснится. Будучи экстремальным фактором, затяжная кровопролитная война разворачивает эволюционные процессы вспять. Государство начинает шаг за шагом возвращаться к своему исходному состоянию – явного стационарного бандита, опирающегося на грубую силу. И в государственной деятельности отчетливее, чем раньше, проступают родовые криминальные черты.

В частности, стационарному бандиту становится трудно действовать в рамках законов и правил, установленных им же. Он все чаще и бесцеремоннее пренебрегает этими правилами и законами. Выяснятся, что во многих случаях удобнее не адаптировать законодательную базу к новым экстремальным условиям, а просто выдавать рядовым исполнителям карт-бланш на незаконные действия. Так что представители силовых структур вполне могут вести себя как подручные криминального босса.

Особенно ярко эта тенденция проявилась на примере нашего противника – российского стационарного бандита. В критический для РФ период войны главной опорой путинского государства стала ЧВК "Вагнер" – откровенно криминальная организация, даже не пытавшаяся маскировать свой бандитизм, а публично им бравировавшая. И если после удара веслом по голове еще можно выжить, то удар "вагнеровской" кувалдой никаких шансов не оставлял.

Теория "стационарного бандита" позволяет объяснить и другой негативный тренд, наметившийся в Украине за годы полномасштабной войны. Согласно Олсону и Макгуайру, основной стимул, побуждающий государственного разбойника думать о своих подопечных – это дань, которую он регулярно собирает с населения.

Однако после 24.02.2022 у нашего государства появился альтернативный источник дохода – многомиллиардная помощь западных партнеров. Фактически отечественному стационарному бандиту стали платить за то, что он прикрывает Европу от совершенно отмороженного российского головореза. Соответственно, стимулов заботиться о выживании и благополучии украинских налогоплательщиков заметно поубавилось.

Так возник разрыв между большинством населения, страдающим от войны, и меньшинством, приближенным к стационарному бандиту и зачастую воспринимающим войну как окно возможностей.

В этом плане показательна реплика арестанта Игоря Коломойского, который в недавнем комментарии корреспонденту УП скептически оценил перспективы перемирия:

Игорь Валерьевич вряд ли знаком с трудами Мансура Олсона и Мартина Макгуайра, но благодаря богатому жизненному опыту он хорошо понимает бандитскую логику.

Да, претензий к сегодняшнему украинскому государству хватает, тем более если рассматривать его как стационарного бандита. Однако сейчас альтернативой ему выступает не какой-то абстрактный цивилизованный рай, где все живут свободно, комфортно и счастливо. К сожалению, наиболее реалистичная альтернатива – приход агрессивного соседского разбойника, открыто претендующего на территорию Украины. Именно на этом делают акцент публичные люди с государственнической позицией.

В последнее время почти никто не пытается ободрить наших соотечественников рассказами о светлом будущем. Вместо этого украинцам регулярно объясняют, что произойдет с ними в случае победы РФ, капитуляции и оккупации нашей страны.

Периодические случаи нарушения прав человека сменятся тотальным бесправием. Непопулярных сотрудников ТЦК заменят беспощадные российские военкомы. А мужчин, которые не желают воевать в рядах ВСУ под Добропольем и Константиновкой, погонят на штурм Кракова, Люблина и Варшавы.

По сути, устами многочисленных спикеров государство выступает с откровенным признанием:

Что ж, это действительно честная аргументация. В нынешних условиях наше государство может позиционировать себя не как источник добра, а скорее как меньшее из двух зол.

Вопрос лишь в том, в какой мере этот аргумент способен мотивировать сотни тысяч недовольных украинских обывателей. И готовы ли они защищать собственного стационарного бандита, чтобы не стать жертвами чужого бандита.