Информация к новости
23-05-2017, 19:45

Мастер и его «настоящая, верная, вечная любовь»…

Категория: Статьи


У нас появился канал в Telegram, в котором мы будем делиться с Вами новостями

Мастер и его «настоящая, верная, вечная любовь»…

«Жен менять надо, батенька. Настоящий писатель должен жениться трижды»

15 мая – 126 лет со дня рождения Мастера – Михаила Афанасьевича Булгакова. Спросите у большинства людей, читающих русскую литературу: какой роман ХХ века самый загадочный и нашумевший? Ответ будет – «Мастер и Маргарита».

«Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, вечной, верной любви?». Булгаков написал эту бессмертную фразу в своем знаменитом романе «Мастер и Маргарита». Мастером был сам Михаил Афанасьевич. Но кто была Маргарита? На самом ли деле Елена Сергеевна Булгакова, последняя жена писателя была королевой Марго?

Три жены было у Михаила Булгакова. Причем для первой жены он был первым мужем, для второй – вторым, для третей – третьим. А у каждой из жен в жизни было трое мужчин, три судьбоносные встречи...

Так вышло, что булгаковской Маргаритой (а также Музой, другом, духовной наследницей) была «официально» признана Елена Булгакова, в предыдущем браке Шиловская. До Елены Сергеевны женами Булгакова были Татьяна Лаппа и Любовь Белозерская. «Жен менять надо, батенька, – советовал ему Алексей Толстой. – Настоящий писатель должен жениться трижды». Все жены писателя чем-то неуловимо похожи: темноволосые, стройные, женственно-обаятельные, с чувством юмора, умные. Сильные и яркие личности. Уход Булгакова первая и вторая супруги восприняли, разумеется, болезненно, но с достоинством. Ни сцен, ни злобы вслед. Разве что Любовь Белозерская сожгла все булгаковские письма к ней. А Татьяна Лаппа перестала давать бывшему супругу свою золотую браслетку-талисман, к которой тот относился с суеверным мистическим трепетом все 11 лет их совместной жизни и всегда просил дать с собой на наиболее значительные встречи и события. «Будет знать, как шастать», – не без ехидства скажет позже Татьяна Николаевна. А, надо заметить, «шастал» Михаил Афанасьевич частенько. Юная жена знала о его изменах. Страдала. И прощала.

Булгаков звал ее Тася, Тасенька. Они были ровня – красивые, влюбленные, оба «из хороших семей». Тася Лаппа – дочь действительного статского советника. Михаил – сын доктора богословия Киевской духовной академии, внук двух священников. Воспитание и условия у обоих отменные: большие квартиры, фортепиано, изучение языков… С Татьяной, единственной, Булгаков был обвенчан. И, единственная, она дважды была в положении, но от ребенка избавлялась, причем во второй раз операцию делал сам супруг...

Татьяна, подобно Маргарите, была самоотверженна в своей любви. В самый трудный период его жизни она была с ним: когда Булгаков был военврачом, сельским доктором, помогала ему как медсестра. Держала ноги раненых на ампутациях, которые молодой военврач научился делать виртуозно: «Я еще одну ногу держу, а он уж другую пилит, понюхаю нашатырю – и опять держу». А здоровые мужчины, бывало, в обморок падали. Так, когда Булгаков впервые в жизни делал ребенку трахеотомию (разрезал горло и высасывал через трубку дифтерийные пленки), фельдшер потерял сознание. Тот случай едва не стал для Булгакова смертельным: пленки попали ему в рот, и он попросил сделать ему прививку от дифтерита. В результате отекло лицо, пошел жар, безумный зуд в теле. Тогда он впервые сделал укол морфия. Тут же полегчало, он снова мог принимать больных и оперировать. Но укол стал роковым: Булгаков быстро становится морфинистом. Татьяна терпела его приступы безудержной ярости без «дозы», на грани безумия… Когда она отказывалась бегать по аптекам с выписанным им себе рецептом, пугала (узнают о его пристрастии – уволят!), он мог и горящий примус в нее швырнуть. И браунинг наставить…

Булгаков вдруг сам и навсегда избавился от смертельного недуга – и это было чудом, не иначе. Были потом и еще трудности в их жизни. Он едва не умер от тифа – спасла жена, ездила с ним по кавказским аулам в Чечне. Переехав в Москву, голодали. «Я ходила вся оборванная», – вспоминала Татьяна. Продавала, разрубив на звенья, толстенную золотую цепь – память о матери. «Ты будешь вечно виноват перед Тасей», – прислала Булгакову телеграмму сестра Надя, когда он ушел от первой жены. После развода Татьяна съехала с квартиры, прервала отношения со всеми старыми знакомыми. Вышла замуж за врача Александра Крешкова и уехала с ним в Сибирь.

Черемхово в то время – небольшой шахтерский поселок с зоной и лагерными вышками. Крешков трудился педиатром в местной больнице, а она медсестрой. Крешков то и дело получал нарекания по службе, раздражение срывал на жене. Он ревновал ее к первому мужу. Уничтожил все рукописи, документы, фотографии, которые остались у нее от Булгакова.

Началась война, Крешков ушел на фронт. Вернулся он уже с другой женщиной…

Вскоре после войны Татьяну Николаевну разыскал Давид Кисельгоф. Еще тридцать лет назад, будучи студентом медицинского факультета, по случаю вхожим в литературные дома, он с нежностью и восхищением смотрел на жену Булгакова, чем страшно раздражал неверного, но ревнивого Михаила Афанасьевича. Оказывается, он помнил ее и любил. Пожилая женщина третий раз вышла замуж и уехала в Туапсе.

В 1970 году ее отыскали исследователи творчества Булгакова. Татьяна Николаевна давала интервью 15 дней подряд, запись длилась 31 час. Она рассказала свой сон – покойный Миша пришел к ней и сказал:

– Моя Маргарита – это ты. Ей передалась твоя способность к жертвенной любви.

 

«Ты не Достоевский!»

Роман со второй женой, Любовью Белозерской, начался еще при Тасе. Люба – только что из Парижа, нарядная, яркая, светская. Недавно разведенная. На вечере, устроенном в Москве редакцией «Накануне», Белозерская познакомилась с Булгаковым. Она обратила внимание на его ярко-желтые ботинки и сразу вслух назвала их цыплячьими. Сначала Булгаков обиделся, но потом их сблизили задушевные, откровенные беседы.

Жизненные впечатления Любови Евгеньевны послужили бесценным материалом для писателя.

Булгаков, мечтавший если не уехать навсегда, то хотя бы побывать за границей, слушал ее рассказы с огромным интересом – о встречах с Куприным, Бальмонтом, Тэффи, А. Толстым, И. Северяниным, о ее выступлениях в балете на парижской сцене… Ей он посвятил «Белую гвардию», «Мольера». При ней стал известным, успешным. У Таси когда-то не было даже лишних туфель – Любе он купил шубу. Она водила авто, увлекалась верховой ездой. Супруги вели бурную светскую жизнь, ездили в Крым, сменили квартиру. Легкая на подъем, самовлюбленная, красивая, элегантная женщина, она ни на минуту не останавливалась, вечно чем-то увлекалась – то курсами вождения, то новомодными постановками, пьесами, книгами, писателями-однодневками. Однажды, весело треща по телефону и заливаясь смехом, она в ответ на фразу мужа: «В таких условиях не смог бы писать и Достоевский», резко сказала: «Ты не Достоевский!». И была первая трещина в их отношениях. Наступило время, когда произведения Булгакова попали под запрет, в газетах его ругали, на работу не брали. Он начал сходить с ума: боялся темноты, сырости, боялся выходить из дому. Жена – светская львица со своей неукротимой энергией и шумным весельем – начала его раздражать. Он встретил другую женщину.      

У нее был роскошный дом и целый штат вышколенной прислуги. У нее был красивый, любящий муж, которому покровительствовал сам маршал Тухачевский. Своей сестре она писала: «Ты знаешь, как я люблю Женей моих (мужа и старшего сына звали одинаково), что для меня значит мой малыш, но все-таки чувствую, что тихая семейная жизнь не совсем по мне».

Тихая семейная жизнь закончилась в тот день, когда однажды в гостях она встретила Булгакова. Попросила завязать ей распустившийся шнурок на рукаве. И навсегда привязала к себе мужчину…

Шиловский, узнав о романе, грозил пристрелить обоих, клялся, что в случае развода не отдаст детей. Однако ему пришлось смириться. Детей они поделили: старший остался с отцом, а младший (про которого говорили, что он от Тухачевского) переехал в новую семью.

На Елене Шиловской, приятельнице Любови, он женился в 1932-м. В 1929-1930 гг. он в полной творческой блокаде. Безысходность, нервное переутомление, запреты и книг, и спектаклей. Но при этом он много работает над главным своим произведением – с 1938 г. Оно называется «Мастер и Маргарита» (до этого были варианты названий: «Князь тьмы», «Сатана». К этой «дьявольской» теме он впервые приступил еще в начале 20-х, все рисовал везде профиль Мефистофеля, а в 1924-м сочинил «Дьяволиаду»).

 

«Дописать, прежде чем умереть»

Первую редакцию «Мастера» Булгаков сжег вместе с возвращенными ОГПУ дневниками. Роман и мучает его, и непреодолимо манит. В 1934 г. – пометка на полях рукописи: «Дописать, прежде чем умереть». А о смерти он думает с некоторых пор постоянно. В год женитьбы здоровый, 40-летний просит Елену Сергеевну умереть у нее на руках. Другу рассказывает: «Я буду умирать тяжело». Но и здесь юмор ему не изменяет: уверяет, что когда его понесут в гробу, ударят на лестнице краем об дверь соседа снизу. Так и получилось! Он жил не три дня (как прогнозировали врачи после окончательного диагноза – гипертонический нефросклероз, болезнь почек), а 6 месяцев. Жена не отходила от него. Он ослеп. Временами мутился рассудок. Малейшее движение, прикосновение причиняли жуткую боль, и тогда он кричал. Но до последних дней диктовал свой роман, под которым, по его же пророчеству, и был «погребен». Он взял с жены клятву – не умирать, пока не издадут «Мастера». Она ее выполнила. Последние слова его были о романе: «Чтобы знали…» Теперь его знает весь мир.

Приветливая, домовитая Елена Сергеевна создала в доме Булгакова уютную творческую атмосферу. Их стол славился в Москве изобилием и изысканностью. В дом потянулись симпатичные Михаилу Афанасьевичу гости. Хозяйке помогали домработницы, а она взяла на себя обязанности секретаря и менеджера Булгакова. Осознавая значение всех дел своего мужа, она завела дневник, где аккуратно фиксировала этапы развития его творческих замыслов и – ход его прогрессирующей болезни.

Умирающий писатель просил, чтоб разыскали его первую жену, очевидно, хотел просить прощения. Елена Сергеевна эту просьбу выполнить отказалась. После смерти мужа она настойчиво добивалась публикации его произведений.

Подвиг женской любви Мастер увековечил в рукописи, которая никогда не сгорит, которая будет жить вечно в сердцах и памяти людской, как и ее герои. Их имена всегда будут звучать как музыка, как эхо, как шум морского прибоя. Ромео и Джульетта. Тристан и Изольда. Артур и Гвиневера. Мастер и Маргарита.




Если вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.