История Владимира Баева — единственного живого узника концлагеря «Озаричи» в Украине, капитана I ранга и человека, для которого память стала делом всей жизни.
Есть судьбы, в которых история не просто отражается - она, прорастая сквозь годы, оживает в памяти - и не отпускает. Сплетаясь в тугой узел с судьбой человека, проходит сквозь его боль и его молчание - и становится его частью.
«19 марта 1944 года воины Центрального фронта, 65-ой армии генерала Батова, освобождая Беларусь в районе поселка Озаричи, обнаружили в лесах три концентрационных лагеря, подходы к которым были заминированы, а в самих лагерях вперемешку с мертвыми было еще много живых узников - дети, женщины, старики.»
2004г. «Гомельская правда» 
Среди пленников был и он, - в настоящее время единственный живой узник концлагеря «Озаричи» на территории Украины - Владимир Иванович Баев.
История часто кажется нам чем-то далеким - страницами учебников, архивными кадрами, черно-белыми фотографиями, где лица уже невозможно рассмотреть.... Это было так давно, и кажется, не имеет никакого отношения к сегодняшнему дню...
Но иногда история остается жить рядом с нами. Дышит. Помнит.
«Озаричи» - «биологический барьер» против частей Красной Армии. Здесь людей заражали тифом. Лагерь просуществовал с 10 по 19 марта 1944 года - всего 9 дней!!!!! По разным оценкам, за этот период погибло от 9 до 20 тысяч человек. Всего же за это время через лагерь прошло около 50 тысяч заключенных. Тиф же продолжал убивать и после освобождения...
Шли годы. Страна поднималась из руин - и, вместе с ней, рос и поднимался человек, когда-то едва не оставшийся лежать в болотах Полесья. По воспоминаниям самого Владимира Ивановича, после освобождения из концлагеря его, как и многих мальчишек войны, направили в систему военных училищ. Сперва - в Суворовское, после - в Нахимовское, где в ту пору формировался будущий офицерский корпус флота.
Подводный флот - особый, замкнутый мир, живущий по своим суровым законам. Уходя под толщу воды, человек остается наедине с самим собой. Сам себе друг. И сам себе враг. Туда не попадают по ошибке. Там остаются только те, кто прошел самый строгий отбор: тишиной, изоляцией, давлением, темнотой... Там несут службу те, кто умеет держать удар - не только на глубине, где металл и вода сходятся в немом противостоянии, - но и в глубинах собственной памяти, откуда невозможно вычеркнуть ни боль, ни пережитое.
Для меня эта встреча - не просто интервью: это редкая возможность прикоснуться к судьбе человека, чья жизнь - уже история.
В.И.: - Я пошел по стопам отца, чтобы отдать воде - подводному флоту - свою жизнь.Я очень долго служил на спасательных работах. Первым местом службы по окончании Нахимовского училища для меня стал Балтийский флот, подводная лодка, которая преследовала американские подлодки, очень секретная. Прошел я океаны и моря за 30 лет службы. И из эти 30 лет под водой я провел 10.
Кор: - Когда вы пришли на свою первую подлодку, в каком чине вы начинали служить?
В.И.: - Тогда я был лейтенантом. И за 30 лет дослужился до капитана первого ранга. А мои друзья стали адмиралами.
Кор: - Сколько подводных лодок вы сменили за время службы?
В.И.: - Немного. Потому что такого типа лодки были секретные, выполняли секретные задачи, и мы все расписывались в неразглашении тайны на 50 лет. Поэтому 3 лодки.
Кор: - Владимир Иванович, вы - человек нескольких эпох, думаю, правильно так о Вас сказть. У вас есть возможность сравнить отношение к ветеранам в Украине довоенной и сейчас.
В.И.: - Да,в то время относились к нам, ветеранам, с уважением и с почтением. Многие любили. Советы ветеранов были переполнены людьми. Много ветранов было и у нас в городе Южный.
Да, я знаю, как относились тогда, и как относятся сейчас.
Сейчас на ветеранов в Южном не обращают никакого внимания. Забыли, что ветераны свои почести заслужили, какие они имеют заслуги. Ноль внимания сейчас. Ни оказания помощи никакой, ничего. Я живу в Южном с 1988 года. За это время я один раз - семь лет назад - получил подарок: прикатили коляску две женщины, как ветерану, с продуктами питания... Здорово тогда было! Награждали, деньги прислали. Правда, небольшая сумма, 3тыс. гривен. Приходили школьники каждый год, учителя, работники завода с подарками и поздравлениями.
Кор.: - А сейчас?
В.И.: - Теперь этого нет. Все забыто и заброшено.
Кор: - Я хотела бы узнать ваше мнение. Сейчас у нас в Пивденном сложилась неприятная ситуация с эспланадой погибших солдат. Раньше они располагались на площади, потом их перенесли на территорию спорткомплекса «Олимп» с тем, чтобы на том месте, где они ранее находились, построить мемориал. Сейчас подвижек никаких по мемориалу нет, и, в то же время, на аллее очень тесно, там никто должным образом не убирает.
В.И.: - Зачем? Ведь на площади стоит памятник погибшим воинам и чернобыльцам. И они тоже герои войны. Погибли люди. Места не хватит? Конечно, нигде не хватит места! Но убрать наших ребят с площади... Зря это сделали, конечно зря!
Сейчас люди должны идти куда-то в сторону, вместо того чтобы идти к памятнику и видеть наших защитников, которые погибли, из нашего города. Не знаю я, не представляю, чье это решение. В этом городе есть такие люди, которые не хотят, чтобы город был общим.
Кор.: - Как вы думаете, почему это происходит, почему в нашем городе сейчас вот такое отношение к памяти ветеранов в целом и к памяти наших погибших ребят?
В.И.: - Не хотят, чтобы была связь с участниками Великой Отечественной войны, чтобы те и эти люди, которые сейчас погибают, были вместе. Отделяют их.
Кор.: - Считаете, что на такие решения должен влиять мер города?
В.И.: - Да, да - да! Я вот наблюдаю: последнее время я прихожу к меру несколько раз - и не могу его застать. Или он в отпуске, или он уехал, или он обедает - он на обеде, или на ужине, или выходной. Я приходил за помощью, узнать, почему нет помощи ветеранам, почему он мне не может помочь, почему? Его нет, выходил ко мне зам. Я подарил ему фотографии, статьи, газеты. Ведь эта газета («Голос Ветерана») выходит у нас в Южном с 1997 года. Выходила...Сейчас она будет печататься в городе Одессе, потому что здесь, говорят, нет денег, не дают. Денег нету! Ни на что абсолютно денег нету.
В совет ветеранов я обращался - то же самое. Председатель говорит: наше помещение забрали, одно, другое, третье. И это забирать хотят. А что там забирать?! Один кабинет?! Раньше был совет ветеранов с залом, а сейчас - один кабинет, и тот забирают.
Кор.: - В наше время ветеранам уделяется очень мало внимания?
В.И.: - Вообще не уделяется никакого внимания, забыли ветеранов.
Кор.: - Примете ли вы в совет ветеранов новых членов, которые сейчас приходят с войны? Как вы будете вместе с ними отстаивать свое будущее?
В.И.: - Многие к нам обращаются. Солдаты, кто уже списан, уже уволился, приходят. Они тоже хотят, чтобы совет ветеранов был один, а не создавалось несколько.
Совет ветеранов должен быть один! И в него могут входить оставшиеся в живых ветераны Великой Отечественной войны, как я, и наши защитники, кто сейчас защищают Украину. Мы - единый круг, единый коллектив. Я - только «за»!
Кор.: - Вы взяли бы на себя такую ответственность - объединить поколения ветеранов - и взять на себя руководство таким советом ветеранов?
В.И.: - А почему бы нет! Вполне!
Кор.: - Я взяла бы на себя смелость сказать, что память и уважение к людям, которые своими жизнями защищали жизни миллионов, и дали возможность в будущем Украине стать независимым государством, эту память делить нельзя.
В.И.: - Конечно. Память - она вечная, должна быть вечной. Мы должны помнить. Я постараюсь, чтобы объединенный совет ветеранов - был. Чтобы люди помнили и эту войну, и все войны помнили.
Чтобы помнили. Так что же такое ПАМЯТЬ? Если избегать философских трактовок, то память — это психический процесс, благодаря которому человек фиксирует опыт, обеспечивает накопление знаний и возможность их использования. Память включает в себя три этапа: запоминание, хранение и воспроизведение... или забывание. Забвение.
Сегодня, на фоне смены политических ориентиров и смещения идеологических акцентов, все чаще звучит тревожная мысль: память о ветеранах Великой Отечественной войны постепенно затирается, уходит на задний план, теряя прежнюю остроту и значимость. Трагедия их судеб, казалось бы, незыблемая, все чаще трактуется иначе - сквозь призму новых смыслов и оценок.
И в этой связи невольно возникает вопрос: что чувствуют родные тех, кто прямо сейчас стоит живым щитом на границе добра и зла, заслоняя собой Украину, ее независимость и суверенитет? Ведь со временем память об их сыновьях, мужьях, отцах - о людях, ежедневно приносящих на алтарь свободы свои жизни - может так же поблекнуть и тихо умереть где-то на периферии общественного сознания.
Память умеет уходить тихо. И от этого становится особенно страшно.
Он пережил концлагерь. Он прошел подводный флот. Но сегодня Владимир Иванович говорит о другом испытании - испытании забвением. А там, где начинается забвение - заканчивается правда.
