Во время выступления на Генассамблее ООН 23 сентября Зеленский сообщил, что недавно Украина передала Южной Корее двух северокорейских военнопленных.
Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён заявил, что Украина нарушила соглашение о неразглашении, обнародовав информацию о передаче Южной Корее двух северокорейских военнопленных, и что такая огласка якобы может привести к множеству проблем.
Честно говоря, я думал, что после соответствующего заявления президента Республики Корея скандал вокруг обнародования президентом Зеленским данных о передаче Сеулу военнопленных КНДР пойдет на убыль. Ведь один из базовых принципов корейской дипломатической культуры — "инхва" (стремление к гармонии и избегание публичного подрыва авторитета) — обычно служит именно для улаживания подобных острых споров за закрытыми дверями.
Однако, несмотря на свой дипломатический опыт работы и жизни в Республике Корея, я ошибся. Реальность оказалась гораздо жестче: сработали триггеры, которые сделали тихую дипломатию абсолютно невозможной.
Вместо того чтобы перевести конфликт в непубличную плоскость, мы наблюдаем новый виток эскалации. Как сообщают мировые агентства Reuters и Channel NewsAsia со ссылкой на официальное заявление Администрации президента Южной Кореи, Сеул теперь официально требует от Киева объяснений и извинений.
Почему же восточная сдержанность уступила место открытому давлению?
На мой взгляд, корейские партнеры восприняли заявление украинской стороны о том, что "никаких договоренностей о конфиденциальности не существовало", как прямое обвинение их президента во лжи. А это — мгновенный и тотальный подрыв доверия к лидеру государства. В азиатской политической культуре публично выставить лидера лжецом перед его собственным народом — это не просто дипломатический просчет. Это репутационное уничтожение, на которое невозможно не ответить. Украинская сторона фактически лишила Сеул пространства для маневра: "проглотить" это означало бы для корейского руководства признать собственную слабость.
К тому же для Сеула вопрос КНДР всегда был не абстрактной геополитикой, а критически важным аспектом национальной безопасности. Любые манипуляции или утечки информации, касающиеся северокорейских военных, представляют прямую угрозу. Поэтому корейские власти, находясь под жестким давлением внутренней оппозиции и СМИ, просто не могли позволить себе закрыть глаза на этот инцидент.
Самое досадное в этой ситуации — цена вопроса. Вместо того чтобы продолжать сотрудничество с надёжным партнёром и постепенно выводить отношения на уровень союзников, который — даже если бы и не предоставлял нам оружие напрямую — точно мог бы обеспечить колоссальную финансовую, технологическую и гуманитарную помощь, мы собственноручно создали для себя огромные проблемы. В том числе и репутационные.
Какой должна быть дальнейшая реакция украинской стороны?
Во-первых, нужно обуздать любые амбиции, прекратить публичные споры и подчинить все действия единой цели — сохранению подлинных партнерских отношений с Республикой Корея. Дальнейшая тактика "отрицания" только усугубит кризис.
Во-вторых, полностью перевести обсуждение этой темы в закрытый формат (линия МИД — посольство). Сеул должен четко увидеть, что утечки информации прекратились.
В-третьих, признать "недоразумение" ради сохранения лица. Оптимальный выход — дипломатическое заявление о "досадном коммуникационном недоразумении из-за разной трактовки конфиденциальности во время войны", с выражением абсолютного уважения к лидеру РК и интересам безопасности его страны.
И главное: стоит сместить акцент на общего врага. Мы должны заверить Сеул, что Украина чётко осознаёт глобальную угрозу со стороны союза РФ и КНДР и стремится координировать противодействие этому вызову исключительно в духе полного, взаимного доверия.
И напоследок… Стоило ли упоминать столь деликатную для партнеров информацию с трибуны ООН — каждый решает сам. Но почему-то мне кажется, что известная концепция "слуг народа" относительно "имею право на ошибку" в большой дипломатии обходится слишком дорого. И стране, и всем нам.
