Иван Липтуга опубликовал на своей странице facebook свое видение Black Sea Security Forum 2026. Редакция «СЛОВО» посчитала его интересным и достойным внимания читателей издания, поэтому мы приводим его полностью.
У одесских форумов есть своя классика жанра. На открытие рвутся все. В последний момент перед началом, через шесть рукопожатий ищут пригласительные, зал набит битком. Но стоит отзвучать приветственным речам, и зал пустеет наполовину. К концу дня людей становится ещё меньше, а на второй день и подавно.
Отчасти это про отсутствие культуры присутствия и участия. Отчасти про то, что к таким площадкам многие относятся как к светской тусовке, себя показать и других посмотреть, а до того, что звучит со сцены, мало кому есть дело. И это обидно, потому что содержание здесь было главное и оно было сильное. Программа была собрана из спикеров самого высокого уровня, и зарубежных, и украинских. Я лично не мог разорваться и побывать на всех панелях и сайд-ивентах, потому что они проходили параллельно, но там где успел побывать я дам обзор для тех, кто не смог попасть на форум, и для тех, кто попал, но провёл его в зоне кейтеринга.
Если первый день форума разложил силу на шесть измерений и задал шахматную рамку всего разговора, то второй день довёл партию до самой острой стадии. Утренние сессии были посвящены региональному лидерству и роли журналистики во время войны, а во второй половине дня разговор сместился к тому, что определяет силу в новую эпоху. К технологиям и искусственному интеллекту, к реальному положению на фронте и к двум беседам, которые придали этому дню особый характер. Одна была с Владимиром Кличко, вторая, возможно, главная за оба дня, с наследным принцем Ирана Резой Пехлеви.
War in Front.
Честный взгляд с передовой
Панель о реальном положении на фронте собрала заместителя командира корпуса «Азов» Святослава Паламара с позывным «Калина» и командира Российского добровольческого корпуса Дениса Капустина. Модерировал разговор Василий Пехно.
Главным мотивом стал отказ от иллюзий. Паламар прямо сказал, что не стоит верить в то, будто ситуация на фронте уже переломлена и победа близка. Российская армия остаётся огромной машиной, и именно поэтому продолжение помощи критически важно. При этом у Украины есть реальные преимущества. Корпус работает на оперативную глубину, наносит удары на дистанции в сто и более километров, а собственная система противовоздушной обороны корпуса интегрирована с государственной, что позволяет сбивать «шахеды» и защищать и гражданских, и собственные возможности. Дальнобойность растёт на глазах, дроны, которые ещё недавно летали на пол сотни километров, сегодня летят гораздо дальше. Но главная мысль Паламара в том, что война предельно динамична, технологические преимущества живут недолго, противник быстро адаптируется, и поэтому свои возможности нужно использовать максимально быстро, масштабировать и внедрять инновации сразу в практику. Отдельно он подчеркнул, что украинский боевой опыт нельзя растерять. Его необходимо встроить в архитектуру европейской безопасности, потому что на учениях НАТО украинцы не раз показывали то, чему западным армиям ещё только предстоит учиться.
Разговор вышел и на более широкий горизонт. Прозвучала мысль, что нынешняя война может однажды войти в учебники как часть длинной тридцатилетней войны России против свободы в принципе, от Чечни, Молдовы и Грузии до Украины. А технологическая часть дискуссии прозвучала почти футурологически. Война становится всё более роботизированной. Наземные роботизированные комплексы переходят от эвакуации, разминирования и разведки к непосредственному ведению боя. Само понятие линии фронта размывается и заменяется так называемой килл-зоной, территорией между сторонами, на которой практически невозможно закрепиться. Решающим театром становится логистика, и именно по логистике противника всё активнее работают украинские дроны. Даже Россия отказывается от привычной техники, потому что на современном поле боя танк или бронемашина живёт считаные минуты. Вывод панели прозвучал трезво. Преимущество есть, но оно требует скорости, постоянных инженерных решений и понимания, что враг думает в ту же сторону.
AI & Technologies. Сила в эпоху искусственного интеллекта.
Эта панель оказалась одной из самых насыщенных за оба дня. Модератор Владислав Давидзон собрал исполняющего обязанности министра цифровой трансформации Александра Борнякова, основателя Mana и Worldcoin Макса Новендстерна, технического директора израильской компании Dream Гила Долева и главу Molfar Артёма Старосека. Сам Давидзон точно поймал контекст, напомнив, что Одесса исторически космополитичный город, где зарождались сразу несколько национальных движений, и что Израиль, Украина, США и Европа сегодня союзники в одной большой войне ревизионистских государств против сообщества демократий.
Александр Борняков описал украинскую модель цифрового государства и её следующий шаг. После концепций mobile first и цифрового государства Украина переходит к идее агентного государства, в котором гражданин просто формулирует запрос в чате и мгновенно получает услугу, не вникая в устройство бюрократии. Приложением «Дія» пользуются около двадцати четырёх миллионов человек, это порядка семидесяти семи процентов активного населения, а две недели назад был запущен государственный AI-ассистент. По цифровизации Украина поднялась со сто второго на третье место в мире, и её опыт уже изучают Швейцария, Германия и Британия. Отдельно министр рассказал о собственной украинской языковой модели, которую строят на базе открытой Gemma вместе с Google, чтобы сохранить украинскую историю от искажений и использовать её в образовании через систему «Мрія», уже подключённую к трём с половиной тысячам школ. Самым острым стал его тезис о войне. Украина радикально сократила бюрократию, регистрация нового оборонного продукта сократилась с трёх-пяти лет до менее чем месяца без потери качества. А на вопрос об этических границах применения ИИ на поле боя Борняков рассказал о том, что уже существуют умные минные поля, которые распознают цель и не срабатывают например на ребёнка, и линейные дроны, создающие непроходимые килл-зоны. По его мнению, в обороне нет той этической границы, на которой нужно останавливаться, и он готов сделать такие системы полностью автономными. Главный же урок Украины он сформулировал так. Правильно применённая технология даёт малым нациям асимметричный ответ на превосходящую силу и шанс выстоять.
Гил Долев перенёс разговор на понятие суверенного ИИ. Конкретная модель сегодня сильнее, завтра устаревает, поэтому важна не модель, а способность нации контролировать данные, инфраструктуру и практическое развёртывание. Искусственный интеллект становится тем, что определяет сверхдержаву, наряду с кибернетикой и, в перспективе, квантовыми технологиями, но только если он вплетён в саму ткань нации, в образование, финансы и бизнес. На поле боя, добавил он, ИИ ежедневно спасает жизни, например в системах противоракетной обороны, где участие человека в цикле принятия решений лишь замедляет реакцию и может стоить жизней.
Макс Новендстерн представил взгляд из Кремниевой долины и оказался самым радикальным. Он говорил о проблеме согласования целей искусственного интеллекта и видит решение в децентрализации, в множестве моделей, подконтрольных каждому, кто их применяет. Он призывает скорее переинвестировать в ИИ, чем недоинвестировать, потому что цена отставания экзистенциальна. В сравнении ИИ с ядерным оружием он занял позицию, что ИИ опаснее, ведь ядерное оружие можно сдержать, а сверхразум контролировать почти невозможно. Свою мысль он проиллюстрировал образом муравейника, мнение которого никто не спрашивает, когда строится торговый центр. Договориться всем мировым лабораториям невозможно, потому что всегда найдётся тот, кто нарушит договор, а значит ради безопасности нужно двигаться как можно быстрее, чтобы первыми оказались системы, несущие демократические ценности. В мирной перспективе он защищал калифорнийскую идею изобилия, при которой ИИ лечит болезни и продлевает жизнь, и называл врагом любого, кто призывает замедлить прогресс. Надо добавить, что мировые центры не надо уговаривать развивать ИИ, потому что всех беспокоит именно военная составляющая этих технологий, так что все уже и так работают в этом направлении.
Артём Старосек вернул разговор к войне, которая уже идёт, к когнитивной и информационной. Он показал, как работают российские операции влияния, от кампании Doppelganger с сетью поддельных медиа до автоматизированной вербовки через мессенджеры, где человека через объявления о работе постепенно подводят к съёмке военной техники, а затем к диверсии, в которой до семидесяти процентов цепочки автоматизировано. Его компания строит для одной из европейских стран систему когнитивного щита, обучив локальную модель распознавать и отражать нарративные атаки. И он отдельно возразил против расхожего образа. Украина не лаборатория, потому что в лаборатории можно ошибаться, а Украина заплатила и продолжает платить за каждую ошибку.
Сквозь всю панель прошла одна мысль. Украина не просто пользуется чужими технологиями, она быстрее всех учится их применять в реальной войне и потому стала мировым лидером и учителем в прикладном искусственном интеллекте, в цифровом управлении и в информационной обороне.
Панель с Владимиром Кличко
Беседу с Владимиром Кличко вёл Вадим Денисенко. Чемпион, предприниматель и брат мэра Киева вспоминал 2022 год, когда российские войска подходили к столице, город был фактически в окружении, а от западных партнёров вместо оружия приходили символические жесты, ставшие потом образом всей нерешительности союзников. Тогда Россия воспринималась в мире как несокрушимая сила, и за каждый шаг к перелому Украина платила кровью.
Отвечая на вопрос о возможной политической карьере, Кличко был категоричен. Он никогда не был политиком и не состоял ни в одной партии, включая партию брата, и хочет оставаться вне политики, потому что вне её способен сделать для страны больше. Но он добавил важную мысль. Если мы не будем заниматься политикой, политика займётся нами, и перемены стране необходимы. Отдельно он рассказал о собственной методологии управления через вызов, которую вывел из спорта и перенёс на бизнес, образование, воспитание и военное дело, и которая в этом году выходит на украинском языке. Он говорил и о спорте как поле политической борьбы, о возвращении россиян на международные арены и о том, что с этим необходимо бороться. И о том, что союзники устали от одинаковых новостей про очередной обстрел, а потому миру важно снова и снова напоминать, что война продолжается. Главный его посыл прозвучал в финале. Во время войны всё, идея, история, мотивация, должно быть направлено на одно, на победу, и идти к ней нужно плечом к плечу.
Иран и Украина. Беседа с Резой Пехлеви
Самым необычным и, пожалуй, самым сильным событием второго дня стала беседа Алексея Гончаренко с наследным принцем Ирана Резой Пехлеви. Для Одессы и для Украины это уникальный разговор, потому что Иран для украинцев сегодня это прежде всего «шахеды», которыми убивают людей, и тем важнее было услышать иранский голос, противостоящий режиму.
Главный тезис Пехлеви в том, что судьбы народов Ирана и Украины связаны, а враг у них общий. Ваша победа это наша победа, сказал он, и наоборот. Он провёл чёткую границу между режимом и народом. Режим держит иранцев в заложниках с первого дня и представляет угрозу не только для них, но и для всего мира, тогда как сами иранцы, по его словам, миролюбивы и привержены свободе, что доказали миллионы уехавших и молодёжь, готовая рисковать жизнью ради свободы. Дипломатия с этим режимом, считает он, не даст устойчивого мира, потому что его остатки никогда не будут легитимны в глазах иранцев. Настоящий эндшпиль для Ирана это не продолжение режима, а его полное устранение, и это, по его словам, приветствовали бы не только Израиль, но и Саудовская Аравия, ОАЭ и другие страны региона.
На прямой вопрос Гончаренко о том, нужна ли наземная операция, Пехлеви ответил, что иранский народ и есть та самая пехота на земле, и чужие войска вводить не нужно. Людям нужна минимальная защита, чтобы вернуться на улицы, воздушное прикрытие, доступ к интернету и ясность намерений. Он напомнил, что во время недавнего обострения удары по инфраструктуре режима и по блокпостам помогали защитить людей, но затем всё резко остановилось, последовало отключение интернета, и режим казнил тысячи. С января казнено более шестисот человек, около пятидесяти за последние две недели. Он настаивал, что давление нужно не ослаблять, а усиливать, перекрывая режиму финансирование, и что после сорока лет умиротворения пришло время сделать ставку на иранский народ как на альтернативу. Люди в Иране, по его словам, встречали удары по режиму как освобождение и даже называли улицы в честь Трампа, потому что отличают атаку на страну от удара по аппарату подавления. Он привёл аналогию с высадкой союзников в Нормандии как с актом освобождения и напомнил о движении «Женщина, жизнь, свобода» и о тысячах убитых протестующих.
Разговор закономерно вышел на Чёрноморский регион. Гончаренко сослался на публикацию в Washington Post о том, что Грузия, прежде надёжный западный союзник, дрейфует в орбиту иранского режима, и на доклад Hudson Institute, партнёра форума, о сети структур КСИР в Грузии. Пехлеви объяснил это природой режима, который экспортирует идеологию и не останавливается ни перед чем, протягивая руки от Латинской Америки до Европы, радикализируя население, десятилетиями пользуясь западной политикой умиротворения. Свободный Иран, напротив, мог бы снабжать Европу газом и снять энергетический шантаж со стороны России, но честный бизнес с экономикой, которую контролирует КСИР, невозможен.
Отдельно прозвучала тема России. По словам Пехлеви, связи Москвы и Тегерана давние, после ухода Асада из Дамаска Москва всё больше ставит на Иран, и две оси подпитывают победы друг друга, а значит и общие поражения. Поэтому Иран и Украину нельзя рассматривать порознь, это разные конфликты, но в основе одна и та же война с общим врагом. Эндшпиль, сказал он в духе темы форума, начинается с конца исламского режима в Тегеране, и это изменит весь мир.
Украинская часть разговора была предельно конкретной. Гончаренко напомнил, что Украина страдала от той же нерешительности союзников, когда поддержка была, но не было ясной цели, что Украина должна именно победить, а не просто выстоять и не проиграть, и эта двусмысленность дорого обошлась. Он сообщил, что внёс в Раду законопроект о разрыве дипломатических отношений с Исламской Республикой Иран, и спросил, поддерживает ли это принц. Пехлеви ответил утвердительно и назвал такой шаг минимально необходимым, поскольку любое признание режима используется им для имитации легитимности. На вопрос о сбитом в январе 2020 года самолёте рейса PS752 он сказал, что справедливость для жертв обязательна и заложена в их план переходного правосудия.
В обращении к украинцам Пехлеви говорил о солидарности народов, о том, что на иранских демонстрациях по всему миру рядом с иранскими флагами поднимают украинские, и что режимы уходят, а народы остаются. Гончаренко пригласил его на форум следующего года на отдельную панель о Ближнем Востоке и Иране, выразив надежду увидеть его уже из свободного Тегерана и в мирной Одессе, и напомнил, что Одесса, Киев и Тегеран похожи в одном. То, что происходит в этих городах, никогда не остаётся только в них, это чувствует весь мир.
Закрывая форум, Алексей Гончаренко обратился к Европе. У Европы есть всё, люди, технологии, экономика и деньги, не хватает одного, решимости стать великой силой. Он выразил уверенность, что Европа ею станет и вместе с другими демократиями защитит мир. Форум 2026 года был объявлен успешно завершённым, и прозвучало приглашение на Black Sea Security Forum 2027.
